Как работают и отдыхают Важные истории

✍️ Как работают и отдыхают Важные истории В конце апреля расследовательскому медиа Важные истории исполнилось шесть лет. В честь этого редакция провела часовой эфир , в котором ответила на вопросы читателей. Я послушал его и выписал самое интересное. 🤔 Выбор тем Редакция использует четыре критерия для принятия истории в работу: — Масштаб проблемы: чем больше людей она касается, тем лучше; — Доказуемость фактуры; — Потенциальная виральность; — Возможный общественный итог публикации (импакт). Главредка Алеся Мараховская подчеркнула, что ни одна заметка не стоит чьей-либо свободы или жизни, и если возникает риск безопасности спикеров, которые не являются целью расследования, то редакция может отказаться от публикации. Вот тут хочется вспомнить про мартовский штраф паре из Забайкалья, которая давала комментарий «Важным историям». Что в этом случае говорила политика минимизации рисков? 🤔 Кому нужны расследования про коррупцию в 2026 году Редактор отдела расследований Маша Жолобова не согласна с тем, что такие материалы бесполезны. У расследований Важных истории большие просмотры (миллион у расследования про Дерипаску), то есть запрос у аудитории есть. И еще пример: расследование про ирландский завод Дерипаски, поставлявший сырье для российского оборонного сектора, вызвало политический скандал в Ирландии и запустило процесс обсуждения национализации завода или введения санкций. Вот вам и импакт. 🤔 Эксклюзивы и ошибки В редакции считают нормальным перепечатывать важные отраслевые или экономические новости из подцензурных российских СМИ, если они верифицированы. Однако базовой задачей команды остается добыча эксклюзивов. Если медиа неумышленно опубликовало фейк, то оно, как говорит Алеся, должно признавать такие ошибки публично и разговаривать с аудиторией. Да, мы опубликовали, мы ошиблись. Нужно приносить свои извинения, нельзя замалчивать такие моменты, когда ты ошибаешься или обнаруживаешь, что тебя как-то обманули. 🤔 Технологии и ИИ Журналисты используют в работе ChatGPT, Claude и Gemini, но с жесткими ограничениями по конфиденциальности: в нейросети запрещено загружать закрытые базы данных, сливы или документы расследований, так как велик риск утечки информации. Еще нейросети применяются как технический ассистент для написания кода (парсеров) и анализа открытых таблиц. Редакторка Катя Бонч-Осмоловская говорит, что споры пятилетней давности о том, обязан ли дата-журналист уметь кодить, потеряли смысл, так как теперь это подвластно любому. Главным навыком сегодня становится не hard skill программирования, а понимание логики данных — знание что именно и где искать. Попытки полностью написать журналистский текст с помощью AI редакция назвала «абсолютным говнищем». Нейросети пока не способны видеть живые темы, чувствовать контекст и писать цепляющие тексты. 🤔 Редакционная безопасность Поскольку издание признано «нежелательной организацией», то работа «с земли» внутри России полностью засекречена. Из-за этого процесс найма новых людей сопровождается жесткой проверкой. Проверяют всех, включая стажеров, чтобы исключить внедрение агентов с «двойной повесткой». Проверка доходит до анализа высказываний соискателей в соцсетях, сделанных даже в 16-летнем возрасте, хотя к этому подходят гибко. Бывало, что во время секьюрити-чека находились вещи, с моральной точки зрения, спорные. И мы тогда честно спрашивали у кандидата: слушай, вот такая вот вещь, ты как сейчас к этому всему относишься, и что это такое? И дальше уже были обсуждения, и мы из этого исходили. 🤔 Выгорание и отдых Журналисты используют разные способы восстановления от сложной работы. Например, Алеся играет на барабанах. Роман Анин на фестивале в Перудже рассказывал о важности спорта, чтения и медитации. В редакции стараются вести нормированный график, но за переработки дают отгулы. Мы стараемся соблюдать work-life balance. Если все будут вкалывать по выходным без перерыва, мы очень быстро кончимся.