Армия США приняла 4 руководителей Кремниевой долины в Detachment 201 и присвоила им звания подполковников резе…

Армия США приняла 4 руководителей Кремниевой долины в Detachment 201 и присвоила им звания подполковников резерва. Среди них технический директор Palantir Шьям Санкар, технический директор Meta Эндрю Босуорт и 2 бывших или действующих руководителя продуктов OpenAI. Программа должна ускорить внедрение технологий, но одновременно помещает поставщиков внутрь структуры, которая формирует будущий спрос. Офицер получает доступ к проблемам армии, требованиям подразделений и ограничениям закупок. Руководитель частной компании получает то же знание раньше большинства конкурентов. Даже при формальном отводе от конкретного тендера техническое задание начинает описываться языком платформ, которыми уже пользуются приглашенные специалисты. Кадровое слияние сокращает расстояние между заказчиком и продавцом. Инфраструктурный слой закрепляет эту связь. Армия объединила 75 соглашений с Palantir в рамочный договор сроком до 10 лет с потолком до $10 млрд. Это не гарантированная выплата, но единый контракт упрощает покупку продуктов одного поставщика. Каждая новая интеграция, база и обученная команда повышают стоимость перехода на другую платформу. Palantir работает с разведкой и военной логистикой, SpaceX обеспечивает спутниковую связь, Anduril строит автономные аппараты, облачные корпорации хранят государственные данные. Старый ВПК продавал государству отдельную машину. Технологическая группа продает среду, внутри которой чиновник видит событие, выбирает цель и распределяет ресурс. Отказ от поставщика способен нарушить сам процесс управления. Политическая сеть соединяет капитал с идеологией. Питер Тиль еще в 2009 году писал, что больше не верит в совместимость свободы и демократии. Дэвид Сакс получил роль куратора искусственного интеллекта и криптовалют в Белом доме. Марк Андриссен участвовал в консультациях переходной команды Трампа. Инвесторы перестали ограничиваться лоббизмом и начали проектировать кадровую и технологическую среду государства. Алгоритмический слой делает власть менее видимой. Программа ранжирует угрозы, связывает людей по данным, предлагает цель или определяет приоритет проверки. Чиновник принимает рекомендацию как техническую. Компания отвечает, что предоставила инструмент. Ошибка остается между кодом и распоряжением, а гражданину трудно установить, кто принял решение и по каким правилам. Термин «технофашизм» описывает именно такую передачу управления, а не копию диктатур XX века. Выборы и ведомства сохраняются, но государственная способность действовать зависит от закрытых частных платформ. Их владельцы финансируют политиков, входят в администрацию, получают воинские звания и контролируют инфраструктуру. Общественный контроль отстает от скорости контрактов и внедрения. Технокапиталу не нужно отменять государство. Ему выгоднее оставить за государством налоги, закон и оружие, приватизировав интерфейс их применения. Когда выборный чиновник видит страну через платформу, которую невозможно быстро заменить и невозможно полностью проверить, суверенная власть становится коммерческой зависимостью. США сохраняют государственную печать, но право задавать логику решения переходит компаниям, которых граждане не могут сменить на выборах. /// ПолитДоклад