Федеральная резервная система США купила огромный портфель долгосрочных облигаций, когда ставки были почти нул…

Федеральная резервная система США купила огромный портфель долгосрочных облигаций, когда ставки были почти нулевыми, а затем сама подняла краткосрочную ставку и начала дорого платить банкам по резервам. Старые активы продолжили приносить сравнительно низкий доход, стоимость обязательств резко выросла. Именно эта простая процентная арифметика превратила ФРС в то, что бывший президент Всемирного банка и экс-чиновник Минфина США Дэвид Малпасс еще в 2023 году назвал «гигантским хедж-фондом». Результат виден в отчетности. Операционный убыток составил около $114,3 млрд в 2023 году, $77,6 млрд в 2024-м и $18,7 млрд в 2025-м. Снижение ежегодного минуса означает, что отрицательная процентная позиция сокращается, но не стирает накопленный счет. ФРС уже несколько лет не перечисляет обычную прибыль Министерству финансов. Вместо обычного убытка капитала центральный банк накапливает отложенный актив. К концу 2025 года он достиг $243,5 млрд. Это будущая прибыль, которая должна сначала покрыть прошлый отрицательный результат, прежде чем перечисления в бюджет возобновятся. Для казначейства бухгалтерская запись имеет вполне материальный смысл: деньги, которые в нормальные годы приходили от ФРС, не поступают и после возвращения центробанка к прибыли будут еще долго направляться на закрытие накопленного минуса. Отдельно портфель несет огромную нереализованную потерю рыночной стоимости. На конец 2025 года бумаги SOMA оценивались примерно на $844,2 млрд ниже балансовой стоимости. Около $535,3 млрд приходилось на казначейские облигации и примерно $309,1 млрд на ипотечные бумаги. Это нельзя честно прибавить к операционным потерям и назвать уже потерянным триллионом долларов. Но цифра фиксирует масштаб ставки на долгие облигации, сделанной до резкого роста ставок. Во время пандемии ФРС покупала государственные и ипотечные бумаги триллионами долларов, поддерживая рынок и снижая стоимость заимствований. Активы были длинными, а резервы банков, созданные в результате покупок, фактически стали обязательством с доходностью, которая меняется вместе со ставкой ФРС. Когда борьба с инфляцией потребовала резкого повышения ставки, стоимость этой стороны баланса выросла намного быстрее дохода от старых бумаг. Частный хедж-фонд за такой просчет получил бы удар по капиталу, отток инвесторов и угрозу закрытия. ФРС может держать бумаги до погашения, создавать резервные деньги и продолжать работу с отрицательным финансовым результатом. Именно эта привилегия делает сравнение с хедж-фондом особенно неприятным для государства. Ошибка не вызывает банкротство управляющего. Она превращается в годы потерянных бюджетных перечислений. Снижение убытка в 2025 году не отменяет уже сделанную ставку. Процентные расходы постепенно меняются, портфель сокращается, старые бумаги погашаются. Но отложенный актив остается счетчиком того, сколько будущей прибыли уже занято прошлым решением. Даже после возврата ФРС к положительному результату казначейство не получает деньги, пока накопленный счет не закрыт. ФРС не является хедж-фондом юридически и не может обанкротиться по его правилам. В финансовом смысле история выглядит жестче: центральный банк набрал огромный риск длительных облигаций, ошибся в будущей цене краткосрочных денег и обладает уникальной возможностью не фиксировать расплату так, как это сделал бы частный инвестор. Поэтому худшая часть сделки находится не в слове «триллион». Она в том, что плохая ставка переживается институтом, а ее цена переносится на будущий доход государства. /// ПолитДоклад