Администрация Дональда Трампа обсуждает новую ядерную стратегию, которая должна дать президенту больше вариант…

Администрация Дональда Трампа обсуждает новую ядерную стратегию, которая должна дать президенту больше вариантов применения оружия малой и средней мощности в региональной войне с любым противником. Окончательная доктрина еще не принята, однако направление уже опаснее очередной модернизации арсенала. Пентагон пытается сделать ядерный удар более пригодным для ограниченного военного сценария. Дверь к применению открывается сначала в штабных планах и только потом в президентском приказе. Элбридж Колби, руководитель политического блока Пентагона, давно выступает за расширение набора ядерных вариантов. Логика проста: если противник уверен, что США ответят ядерным оружием только на стратегическую катастрофу, угроза хуже работает в региональном конфликте. Отсюда интерес к ударам по военным объектам меньшей мощностью. Такая арифметика делает ядерное оружие удобнее для планирования именно потому, что пытается представить часть сценариев как ограниченные. Материальная база уже существует. Производство B61-12 завершили в декабре 2024 года. Эта авиабомба имеет регулируемую мощность и рассчитана на применение современными носителями. В мае 2025 года США собрали первую B61-13, предназначенную в том числе для более защищенных и крупных военных целей. Национальное управление ядерной безопасности прямо описывает ее как дополнительную ядерную опцию президента. Новая стратегия поэтому обсуждается вокруг арсенала, который уже дает Вашингтону более широкий выбор мощности и целей. Главный будущий адресат такой свободы — Китай. Американское военное планирование все сильнее сосредоточено на Индо-Тихоокеанском регионе, где возможный конфликт вокруг Тайваня быстро поставит вопрос о превосходстве обычных сил, базах и ударах по крупным военным объектам. Пекин сохраняет официальную политику неприменения ядерного оружия первым и обвиняет США в нормализации ядерной войны. Вашингтон продолжает пересмотр. Китайский протест пока не создает цены, способной остановить этот процесс. Россия в другой ситуации могла бы быть главным внешним политическим противовесом. Ее ядерный арсенал никуда не исчез, способность нанести ответный удар сохраняется. Однако Москва четвертый год связана войной на Украине и сама многократно вводила ядерные предупреждения в политическую риторику. После собственных заявлений о возможности применения оружия Москве значительно труднее убедительно требовать от США сохранять прежнее табу. Вашингтон может отвечать, что расширяет собственное сдерживание в той же среде, которую Россия уже сделала более ядерной. Европа тоже вряд ли станет самостоятельным тормозом. Ее безопасность опирается на американское расширенное ядерное сдерживание, американские силы и размещенные в Европе B61. Европейские правительства могут спорить о рисках, однако конфликт с Вашингтоном по вопросу, который США объявят основой защиты НАТО, потребует готовности поставить под сомнение собственный ядерный зонтик. У большинства союзников такого рычага нет. В феврале 2026 года истек СНВ-III, последняя крупная двусторонняя система ограничений стратегических арсеналов США и России. Она не регулировала применение B61, однако ее исчезновение дополняет общую политическую картину: старые ограничители ослабевают одновременно с поиском более гибких вариантов использования ядерного оружия. Возражения Москвы и Пекина звучат, международная дискуссия идет, реального внешнего запрета для американского пересмотра пока не возникло. Трамп еще не приказал применять тактическое ядерное оружие и новая стратегия не стала официальной нормой. Президенту готовят больше сценариев, арсенал получает более гибкие боеприпасы, Китай становится главным противником будущего, Россия занята собственной войной, Европа зависит от американской защиты. Когда ограниченный ядерный удар входит в перечень практических вариантов, политическое табу уже начинает разрушаться. Мир спорит о формулировках, а Пентагон тем временем делает саму возможность применения все более рабочей. /// ПолитДоклад