Сейчас, кажется, сильно изменился подход к браку, семейным отношениям.

Сейчас, кажется, сильно изменился подход к браку, семейным отношениям. Брак перестал быть экономической необходимостью: женщины работают. Религиозный запрет на разводы тоже заметно ослаб — этот нарратив ушел из социокультурного контекста. Во всем мире, и особенно в России, растет число разводов: каждая вторая пара расстается, особенно молодые, вступившие в брак за последние пять лет. В этом процессе обе стороны высказывают взаимные претензии. Мужчины обвиняют женщин в меркантильности. Женщины отвечают: большинство из них и так работают, а потом еще приходят домой на «вторую смену» — ведут хозяйство, занимаются детьми и в целом обслуживают быт. И многие не понимают, зачем им это нужно. При этом семейные ценности никуда не делись. В нашей ментальности семья по‑прежнему важна: многие хотят создавать крепкие семьи и работать над ними, не разводиться при первых трудностях, а искать точки соприкосновения. Скорее всего, мы придем к другой модели, отличной от прежней и от той, что есть сейчас. Не надо идеализировать прошлое: тогда разводов было мало, но сколько женщин оставались в несчастных браках, потому что не могли потянуть семью одни и потому что развод жестко порицался. Возможно, мы придем к модели, похожей на американскую: семья очень важна, но в брак не спешат. Люди встречаются по шесть–восемь лет, живут вместе несколько лет, а уже потом женятся. Это во многом держится на том, что нельзя просто не платить алименты и исчезнуть из жизни бывшей жены и детей. Похожая трансформация идет и на рынке труда. Прежняя модель, которая нравилась кандидатам больше, чем работодателям, — постоянный рост зарплат и грейдов, «дайте больше влияния, ответственности, бюджетов, иначе уйду в следующую “семью”», — уходит. Если мы удивляемся человеку, у которого в 33 года восемь браков, то директора по продажам, у которого в 33 года в резюме восемь мест работы, многие почему‑то считают нормой. И в этом переходе летят взаимные обвинения — как и в гендерных спорах. В соцсетях огромное количество мужчин обвиняют женщин, что им нужны только деньги, и столько же людей винят во всем HR. А мне хочется ответить и тем, и другим: в среднем, если посмотреть на данные Росстата, тех, кто зарабатывает столько, чтобы их деньги вообще можно было «хотеть», не так много. И тех HR, которые реально определяют профиль и решают, продвигать ли кандидата по этапам, тоже гораздо меньше, чем кажется. Переход от одной модели к другой — дело неприятное для всех участников и там, и тут. Но что нам остается? Только наблюдать.