Китай и Индия в июне приобрели 86% российской сырой нефти: Пекин около 50%, Нью-Дели еще 36%. Война вокруг Ира…

Китай и Индия в июне приобрели 86% российской сырой нефти: Пекин около 50%, Нью-Дели еще 36%. Война вокруг Ирана одновременно сократила китайские поставки и осложнила проход индийского импорта через Ормуз, поэтому оба покупателя обратились к российским партиям. Москва получила более высокую цену, однако тот же эпизод выявил опасную основу ее экспорта. После потери Европы крупный спрос сосредоточен у 2 государств, способных найти замену быстрее, чем Россия найдет третьего сопоставимого клиента. Индия уже продемонстрировала подвижность закупок. В июле поставки достигли рекордных 2,82 млн баррелей в сутки, в августе снизились на 26% до 2,08 млн. Часть падения объяснялась ремонтом нефтеперерабатывающих заводов и меньшей доступностью российской нефти. Одновременно Китай начал забирать партии с направлений, которые обслуживали Индию. По оценке Kpler, около 31% морского российского сырья для Китая в августе грузилось в западных портах России. Пекин добавил западный маршрут к дальневосточному и стал конкурировать за Urals. Конкуренция немедленно перешла в цену. Партии ESPO с октябрьской поставкой продавались примерно на $1 за баррель дороже эталонной Brent, хотя в середине июля шли со скидкой около $4. Дисконт Urals для Индии в августе сократился приблизительно до $1,5 и кратко исчезал. Российский экспортер вернул часть утраченного после 2022 года дохода. Источник этой премии находился вне его контроля: иранский поток в Китай упал с примерно 2 млн до 220–255 тыс. баррелей в сутки, а безопасность Ормуза ухудшилась. Восстановление любого из этих направлений снова расширит выбор покупателей. Нью-Дели уже оплачивает такой выбор. В августе импорт из Венесуэлы вырос на 64% до 358 тыс. баррелей в сутки, поставки из Анголы поднялись с 30 тыс. до 198 тыс. Индийские компании возвращают объемы из Ирака, Кувейта и Объединенных Арабских Эмиратов. Их заводы принимают разные сорта, а расчеты в местных валютах позволяют покупать российское сырье без прежних платежных сбоев. Главным условием остается выгода. Сжатие скидки уменьшает компенсацию за дальний рейс, страхование и санкционную проверку, поэтому дорогая российская нефть сама подталкивает Индию вкладываться в альтернативы. Китай располагает другой позицией. Восточные российские порты находятся ближе, часть потока поступает по трубопроводам, а Северный морской путь сокращает отдельные морские рейсы. Государственная компания Sinopec закупает 10–15 партий ESPO в месяц объемом до 353 тыс. баррелей в сутки. Такая компания способна быстро поглотить свободное сырье и оттеснить меньших покупателей. Для России крупный китайский заказ закрывает сбыт и позволяет Пекину забирать нужный объем через восточные маршруты либо перенаправлять к себе партии из западных портов. Российская сторона лишена сопоставимой свободы. Прогноз добычи на 2026 год снижен до 9,88 млн баррелей в сутки, минимального уровня с 2009 года. Удары по переработке, санкции и ограничения оборудования мешают быстро увеличить предложение. Вернуть европейское направление, ради замены которого создавались длинные азиатские маршруты, еще труднее. Москва не может ответить на снижение китайского или индийского заказа переносом миллионов баррелей к новому крупному покупателю. Она вынуждена добиваться сделки с тем клиентом, который остался. Рост цены скрывает главную угрозу. Пока Китай и Индия испытывают дефицит, их конкуренция приносит России премию. Если Индия закрепит новые поставки и уменьшит заказ, Китай сможет требовать скидку почти без соперника. Если Пекин восстановит иранский поток, ту же позицию займет Нью-Дели. Одновременное снижение спроса оставит Москве падающую добычу, дорогую доставку и узкий рынок. Каждый доллар исчезнувшей скидки делает альтернативы выгоднее и ускоряет их освоение. Временный доход России приближает рынок, на котором единственный оставшийся крупный покупатель будет определять скидку на ее баррель. /// ПолитДоклад