Вы не обязаны никуда уезжать. Правда. Но кое-что стоит посчитать.

Вы не обязаны никуда уезжать. Правда. Но кое-что стоит посчитать. Представьте, что вам предложили вложить все сбережения в акции одной компании. Не в десять, не в индекс – в одну. Вы бы отказались, не дослушав. Так деньги не размещают, это очевидно. А теперь посмотрите, что вы делаете со своей карьерой. Пятнадцать, двадцать лет опыта. Репутация. Экспертиза. Результаты, которые вы вытаскивали годами. И всё это продаётся одному покупателю, на одном рынке, в одной стране. В любом другом активе это назвали бы катастрофической концентрацией риска. В карьере мы называем это стабильностью. У ситуации есть точное название в экономике – monopsony. Антоним монополии. Монополия это когда продавец один. Монопсония – когда покупателей слишком мало. И работает она ровно так, как вы уже почувствовали. Когда подходящих работодателей мало, переговорная сила уезжает от специалиста к компании. Не потому что кто-то злодей, а потому что так устроен рынок с одним покупателем. По оценкам OECD, заметная доля работников в развитых странах занята на концентрированных рынках труда с очень ограниченным выбором работодателей. Следствие предсказуемое: зарплаты ниже, рост медленнее. Вот почему стратегия «буду работать ещё лучше» не приводит туда, куда вы рассчитываете. Пока покупатель один, цену и скорость вашего роста определяет он. Вы можете быть гениальным специалистом. Это ничего не меняет, если вам некуда уйти. Теперь про то, как это выглядит на живом человеке. Недавно у меня была на консультации женщина с удивительно сильным опытом, инженер-нефтяник, 21 год в одной компании. Уровень при этом серьёзный. Она держит программу нефтедобычи по всему региону. И при этом на сессии она говорила примерно следующее: «мой навык очень узкий, кому он нужен за пределами Сибири». Двадцать один год. Одна компания. Один регион. Одна отрасль в одной стране. Учебник по концентрации риска. Мы начали смотреть на её навык не как на «работу в компании Х», а как на компетенцию – и картина изменилась. Оказалось, что этот «узкий никому не нужный» навык покупают на Ближнем Востоке, где такие месторождения и деньги на них есть. В Казахстане и Азербайджане – причём там ищут на русском, то есть искать можно прямо сейчас, не дожидаясь английского. В Северной Африке. А дальше самое красивое. Есть европейский трек. В Европе своей добычи почти нет, зато активно финансируется CCS – улавливание и хранение углерода. Это когда в пласт закачивают не воду с химией, а углекислый газ, чтобы он там остался навсегда. Те же законы физики, другая цель. То есть то самое умение, которое казалось узким и провинциальным, в Европе называется климатической технологией и оплачивается как модное направление. Внутри профессии обнаружились ещё два трека: консалтинг и surveillance-роли, где оценивают чужие проекты и эффективность, – это, кстати, единственный реалистичный путь к удалёнке в её специальности. Итого у человека, который был уверен, что у него один покупатель на планете, на выходе получилась карта из пяти треков и четырёх географий. Она пока никуда не уехала. Возможно, и не уедет – это её решение. Но зависимости от одного работодателя у неё больше нет, потому что теперь она знает, где ещё её покупают и на каких условиях. Кстати, про английский. Он у неё сейчас главное ограничение – и вот как это правильно сформулировать. Английский это не про уровень владения. Это про количество доступных покупателей. Без него открыты Казахстан, Азербайджан и Россия. С ним открывается всё остальное. Всё, точка. Никакой мистики. Так вот, про международный рынок. Это не обязательно чемоданы, виза и прощание с родителями в аэропорту. Это шире, и почти никто этого не видит. Remote-позиция на компанию в другой стране, а вы физически остаётесь там, где живёте. Internal transfer внутри вашей же компании, если у неё есть офисы за рубежом. Международная компания с представительством в вашем городе. И самое недооценённое: оффер, который вы используете как рычаг в переговорах здесь. Плюс возможность наконец узнать, сколько в