Угроза Ирана воздействовать на Гибралтарский пролив имеет материальную основу, хотя она отличается от прямого …

Угроза Ирана воздействовать на Гибралтарский пролив имеет материальную основу, хотя она отличается от прямого контроля, который Тегеран способен навязывать в Ормузе. В декабре 2023 года заместитель командующего Корпусом стражей исламской революции Мохаммад Реза Накди предупредил США и их союзников о возможном закрытии Средиземного моря и Гибралтара. В марте 2024 года советник верховного лидера Яхья Рахим Сафави потребовал расширить иранскую «стратегическую глубину» на 5 тыс. км — до Гибралтара. За этими заявлениями последовало развитие средств, способных переносить иранские беспилотники и ракеты далеко от собственных берегов. Самый важный пример — введенный КСИР в строй в 2025 году «Шахид Багери». Переоборудованное коммерческое судно имеет 180-метровую палубу для беспилотников, а также несет вертолеты и крылатые ракеты. По данным Associated Press, корабль способен пройти до 22 тыс. морских миль без захода в порт для дозаправки. Она решает другую задачу: позволяет доставить средства нападения в удаленный район, которого иранский флот прежде практически не достигал. Экономическая чувствительность пролива делает даже ограниченное воздействие опасным. ОЭСР оценивает поток через Гибралтар примерно в 19% мировой морской торговли. Исследование Nature Communications дает около 15% мировой стоимости морских перевозок. При серьезном нарушении движения часть судов должна обходить Африку, добавляя 5–12 тыс. км и неделю или более к маршруту. Поэтому подрыв экономики стран НАТО не требует физической блокады всей 14-километровой горловины. Несколько атак, мины или достоверная угроза судоходству способны поднять страховые премии, стоимость фрахта и сроки доставки для гораздо большего числа рейсов. Иран уже продемонстрировал, как ограниченная военная возможность масштабируется коммерческим рынком. В августе 2026 года Тегеран внес 45 танкеров в черный список за нарушение установленных им правил прохода через Ормуз и пригрозил штрафами, задержанием и конфискацией грузов. После этого как минимум 3 индийских нефтепереработчика и одна международная энергетическая компания решили отказаться от использования таких судов. Судовладельцы начали менять поведение еще до фактической конфискации. Иранская угроза сама стала дополнительной стоимостью перевозки. Хуситские атаки в Баб-эль-Мандебе ранее дали похожий результат, когда множество операторов ушли на длинный маршрут вокруг Африки. Вторая потенциальная линия проходит через Северную Африку. Иран поддерживает тесные отношения с Алжиром, а Алжир противостоит Марокко и поддерживает Фронт Полисарио в Западной Сахаре. Марокканские и израильские источники обвиняют Тегеран в военной помощи Полисарио, но публичных доказательств иранского оперативного управления группировкой недостаточно. Эта ветвь остается направлением для проверки, поскольку южный берег пролива находится в Марокко. Скрытые рычаги Ирана поэтому следует искать в сочетании дальних платформ, беспилотных средств, региональных партнерств и способности превращать единичную угрозу торговому судну в массовую реакцию рынка. Опыт Ормуза в 2026 году уже подтверждает, что угроза задержания или нападения заставляет крупные компании менять суда и маршруты до того, как пролив физически закрыт. Заявление Накди 2023 года остается угрозой без раскрытого оперативного плана, но последующие действия Ирана сделали возможный способ намного понятнее. КСИР получил океанский носитель беспилотников, иранские военные повторно обозначили Гибралтар пределом желаемой дальности, а в Ормузе Тегеран научился навязывать коммерческому флоту экономические издержки через угрозу силой. Гибралтар остается значительно труднее для прямого контроля. Ценность Гибралтара как цели скрытого воздействия состоит в высокой чувствительности рынка: малое число успешных или убедительно подготовленных действий способно заставить судовладельцев и страховщиков распространить ущерб на огромный поток торговли стран НАТО. /// ПолитДоклад