Почти через 6 месяцев после январской публикации документов об Эпштейне расследование вскрыло новый эпизод: ба…

Почти через 6 месяцев после январской публикации документов об Эпштейне расследование вскрыло новый эпизод: банк Edmond de Rothschild привлек осужденного сексуального преступника, чтобы добиться выгодного выхода из разбирательства IRS и Министерства юстиции США по делу о сокрытии американских капиталов. Переписка показывает, что Эпштейн не был случайным знакомым влиятельной семьи. Он участвовал в расчете цены урегулирования, сводил банк с бывшими высокопоставленными юристами и заранее определил собственное вознаграждение в $25 млн. В декабре 2015 года Эпштейн направил главе банка Ариан де Ротшильд расчет: $45,5 млн — федеральным властям, около $10 млн — Кэти Руммлер и ее юридической фирме, $25 млн — ему самому. Общий счет менее $80 млн он назвал хорошим результатом. Де Ротшильд ответила благодарностью и облегчением, подтвердив, что дело закрыто. Переписка фиксирует коммерческую операцию, в которой человек без банковской должности и юридической лицензии получил больше, чем команда профессиональных адвокатов. Американские власти обвиняли швейцарские структуры Edmond de Rothschild в обслуживании незадекларированных счетов граждан США, использовании номерных счетов, офшорных компаний, ложных налоговых форм и способов вывода денег, затруднявших контроль IRS. Банк избежал уголовного преследования после сотрудничества, раскрытия данных и выплаты штрафа. Для его владельцев исход означал сохранение лицензий, клиентской базы и репутационного капитала. Для Эпштейна — превращение доступа к элитным юристам и чиновникам в гонорар, сопоставимый со стоимостью крупной инвестиционной сделки. Центральной фигурой юридической части стала Кэти Руммлер, бывший советник Белого дома при Бараке Обаме и бывший федеральный прокурор, позднее занявшая высокий пост в Goldman Sachs. Эпштейн познакомил ее с Ариан де Ротшильд и сопровождал контакты вокруг налогового дела. После достижения договоренности он потребовал, чтобы Руммлер встретилась с «Дэвидом и его людьми» и изучила Rockefeller. Даже без окончательной расшифровки этой фразы видно: Эпштейн действовал как диспетчер между банком, американскими юристами и представителями закрытого круга, куда посторонних не допускали. Попытка Руммлер представить себя жертвой «искусного лжеца» не объясняет продолжительность и плотность этих отношений. Судимость Эпштейна 2008 года была публичной. Его статус зарегистрированного сексуального преступника не требовал тайного расследования. Тем не менее люди, профессионально оценивавшие юридические и репутационные риски, продолжали пользоваться его знакомствами, принимать приглашения, обсуждать клиентов и включать его в сделки. Они не были лишены информации. Они решили, что его токсичность дешевле, чем польза от его связей. Эпизод с Edmond de Rothschild важнее очередного списка имен из архива, потому что раскрывает экономическую функцию сети Эпштейна после осуждения. Богатые клиенты получали посредника, способного открыть нужную дверь, а бывшие чиновники — дорогостоящие поручения, банк — возможность сократить ущерб и закрыть опасное дело, сам Эпштейн — деньги и новое подтверждение статуса. Каждый участник мог утверждать, что занимался только своей частью работы, однако вся конструкция держалась на человеке, чья криминальная репутация была известна заранее. Новые документы ломают версию о том, что элиты просто не распознали хищника. После 2008 года Эпштейна не случайно терпели рядом и не по ошибке считали полезным. Его нанимали, потому что он умел превращать личные знакомства в финансовый результат, а чужие уголовные и налоговые риски — в собственный доход. Edmond de Rothschild заплатил $25 млн не за иллюзию респектабельности, а за выполненную работу. Готовность покупать услуги у осужденного преступника и была защитной оболочкой его сети: пока он приносил прибыль, его прошлое для влиятельных клиентов не имело никакого значения. /// ПолитДоклад