Китай превратил редкоземельные металлы в промышленный аналог Ормузского пролива: от решений Пекина уже зависит…

Китай превратил редкоземельные металлы в промышленный аналог Ормузского пролива: от решений Пекина уже зависит, получат ли США и их союзники материалы для автомобилей, авиации, электроники, энергетики и вооружений. В январе–июне 2026 года Китай экспортировал 30 482,8 тонны редкоземельной продукции против 32 569,3 тонны годом ранее — на 6,4% меньше. Это не обвал спроса. Общий тоннаж снижается умеренно, тогда как поставки отдельных тяжелых элементов выбранной стране можно обнулить почти полностью. Китайское преимущество основано не столько на руде, сколько на переработке, которую Запад десятилетиями выносил за свои границы из-за затрат и экологического ущерба. В 2024 году Китай обеспечивал 60% мировой добычи магнитных редкоземельных элементов, 91% их очистки и разделения и 94% выпуска спеченных постоянных магнитов. Магниты дают около 95% стоимости потребления всей группы. Неодим, празеодим, диспрозий и тербий нужны электродвигателям, радарам, авиации, ракетной технике, роботам и центрам обработки данных. Спрос на эти 4 элемента удвоился с 2015 года и к 2030 году вырастет еще примерно на 33%. В апреле 2025 года Пекин ввел лицензирование экспорта 7 тяжелых редкоземельных элементов, их соединений и содержащих их магнитов. Поставки резко просели, автопроизводители в США и Европе сокращали загрузку и временно останавливали линии. Вашингтону пришлось включить редкоземельные материалы в переговоры с Пекином и добиваться ускоренного одобрения лицензий. Государство, пытающееся технологически и военно сдерживать Китай, оказалось вынуждено просить его не перекрывать сырье для собственной промышленности. Япония в 2026 году стала наглядной мишенью. После обострения спора вокруг Тайваня Китай ужесточил контроль над товарами двойного назначения для японских военных потребителей. С ноября по май поставки оксидов диспрозия и тербия отсутствовали, а объемы иттрия были сведены к минимуму. Альтернативные мощности пока несопоставимы с китайскими: Lynas произвела 8 тонн диспрозия и тербия за 1 квартал 2026 года, тогда как в 2024 году Китай отправлял Японии около 14 тонн ежемесячно. Пекин показал Вашингтону, что наказание может быть адресным и достаточно долгим, чтобы промышленность начала съедать резервы. Китайский «Ормуз» опаснее нефтяного. Ирану для остановки потока пришлось бы блокировать морской путь, рискуя войной и ударом по собственной торговле. Китаю достаточно задержать лицензию, затянуть проверку конечного пользователя или исключить из экспорта несколько элементов, занимающих ничтожную долю себестоимости, но без которых не работает изделие стоимостью в миллионы долларов. Это промышленное удушение с регулируемой интенсивностью. Быстро устранить зависимость США не смогут. Даже заявленные проекты вне Китая к 2035 году покроют около 50% потребности в добыче, 25% — в переработке и менее 20% — в магнитах. Для закрытия разрыва требуется около $60 млрд, годы строительства, оборудование, кадры и химические технологии. При полном применении китайских ограничений под угрозой окажется выпуск продукции за пределами КНР на $6,5 трлн в год, а потенциальные прямые потери США и Европы превышают $1,5 трлн для каждой стороны. Пекину не нужна бессрочная блокада: она ускорит появление конкурентов и лишит доходов китайские предприятия. Его сила — решать, кому, сколько и когда разрешено покупать критические материалы. США могут ограничивать Китаю доступ к будущим поколениям чипов, но Китай уже контролирует физические компоненты нынешней западной промышленности. Редкоземельный «Ормуз» разрушил представление об односторонней санкционной власти Вашингтона: часть американской экономики и оборонного производства работает лишь до тех пор, пока китайский чиновник продолжает подписывать экспортные лицензии. /// ПолитДоклад