Роман. Слишком дорогой. Слишком умный. Слишком неудобный.

Роман. Слишком дорогой. Слишком умный. Слишком неудобный. Balvenie 12 сегодня не спасал. Роман вообще заметил странную вещь. Последние полгода виски перестал работать как раньше. Раньше два пальца в тяжелый стакан — и день складывался в аккуратную стопку воспоминаний. Теперь даже бутылка не могла заглушить одну простую мысль: «Что, блядь, происходит с рынком?» Сорок два года. Двадцать лет в продажах. Пятнадцать — в управлении. Построил четыре отдела продаж с нуля. Пережил три кризиса. Два собственника сбежали в Дубай. Один сел. Двоих он сам вытаскивал из кассовых разрывов, когда бухгалтер уже молилась, чтобы налоговая пришла после зарплаты. Он умел продавать практически всё. Металл. Оборудование. Логистику. Стройку. IT. Чужие ошибки. Собственные ошибки. Даже надежду иногда удавалось продавать. И вот уже четвертый месяц рынок объяснял ему, что он… не подходит. Очередной офис. Стекло. Серый ковролин. Запах дешевого кофе из капсульной машины и нового ремонта, который собственник теперь обязательно называл словом «экосистема» . Через стол сидел мужик лет тридцати пяти. Кеды. Футболка за двадцать тысяч, которая выглядела так, будто её неделю носили на стройке. На руке часы стоимостью с однокомнатную квартиру. В глазах — уверенность человека, который однажды удачно продал долю инвестору и теперь считает себя смесью Илона Маска, Рея Далио и Стива Джобса. — Роман… Ну резюме, конечно… сильное. Роман кивнул. Он уже знал, что после слов «сильное резюме» хороших новостей не бывает. — Расскажите… а как вы строили систему продаж? Полтора часа. Не презентация. Не самолюбование. Нормальный профессиональный разговор. Про unit-экономику. Про маржинальность. Про текучесть. Про стоимость привлечения. Про дебиторку. Про мотивацию. Про причины, по которым девяносто процентов РОПов врут собственникам красивыми отчетами. Собственник улыбался. Кивал. Даже записывал. Пару раз сказал: — Блядь… это сильно… Потом вдруг замолчал. Повертел ручку. Посмотрел куда-то мимо Романа. И произнес. Очень аккуратно. Будто сообщал плохой диагноз. — Если честно… вы… наверное… слишком сильный для нас. … Роман даже не сразу понял смысл этой фразы. Слишком сильный. Это как? Это вообще что за хуйня такая? Ты либо можешь решить задачу. Либо нет. Но нет. Оказывается, теперь появилась третья категория. «Нам страшно брать человека, который понимает больше нас.» Он вышел из офиса. Сел в машину. Не заводил двигатель минут десять. Потом вдруг начал смеяться. Громко. До слез. Потому что наконец всё понял. Проблема была не в зарплате. Не в возрасте. Не в опыте. Не в том, что рынок умер. Проблема была в другом. Его перестали покупать как сотрудника. Его начали бояться как зеркало. Потому что любой сильный руководитель задает очень неудобные вопросы. Почему текучесть сорок процентов? Почему CRM превращена в кладбище клиентов? Почему менеджеры продают скидкой? Почему маркетинг рисует лиды, а не деньги? Почему собственник принимает решения быстрее, чем успевает думать? Почему коммерческий директор меняется раз в год, а проблема живет уже десять лет? И вот здесь начиналось самое интересное. До этих вопросов всем нравился Роман. После этих вопросов всем нравился… другой кандидат. Тот, который улыбался. Кивал. Говорил: «Да, конечно». И никогда не спрашивал, почему корабль уже полыхает с трех сторон. Роман достал телефон. Открыл очередной отказ. «Мы приняли решение двигаться с другим кандидатом.» Да идите вы нахуй. Не с кандидатом. С успокоительным. Потому что вам нужен не коммерческий директор. Вам нужен человек, который будет каждый понедельник подтверждать, что вы всё делаете правильно. И желательно за двести двадцать тысяч рублей. Он завел двигатель. На светофоре поймал себя на мысли, от которой стало особенно мерзко. За последние три месяца он провел больше консультаций на собеседованиях, чем за всю предыдущую карьеру. Ему показывали оргструктуры. Спрашивали, как перестроить отдел. Просили оценить мотивацию. Разбирали воронку. Интересовались, почему падает прибыль.